Мисс Неженка

Давно ли это было или недавно; может, прошло с тех пор 3 столетия, а может, 2 дня, в общем, в один прекрасный день в семье Нельсонов родилась дочка. Папа-Нельсон был очень недоволен тем, что появилась на свет именно девочка: «Ах ты Боже мой! И так уже 3 девчонки. Хоть бы ты, Колта, сынишку принесла для разнообразия!» Но через полтора года появился и сынишка, а за ним еще четыре.

Девочки у Нельсонов все как на подбор были сильные, выносливые, а как же иначе?! Ведь Нельсоны были бедняки бедняками, и дети должны были в 5 лет начинать помогать матери по дому, а в 10 отправлялись работать на фабрику, где работал и глава семейства Нельсонов. Все дети редко болели, а если и подхватывали грипп или простуду, все равно выходили на работу и переносили болезнь на ногах. Что тут сказать? Папа-Нельсон принимал это как должное, ведь и соседские дети так же трудились не покладая рук на свою семью. А как же иначе? Для того они и родились, чтобы поддержать родителей, а когда те станут старыми, кормить их из собственного заработка. Вся улица, на которой жили Нельсоны, была населена бедняками; их дети ходили весь год босые и вечно шмыгали носами. Частенько бывали драки на улице между детьми, но когда надо было отстоять честь улицы против соседней улицы, ребята объединялись и все обиды забывались. Даже девчонки участвовали в таких потасовках: где не побьют врага, там поцарапают, где не напугают силой, там напугают свистом и пронзительным визгом.

Так вот, о чем, бишь, я? – О семействе Нельсонов и их младшей девчурке. Лайла росла не такой, как девочки их улицы. Руки у нее были не грубые, а тонкие, хотя работала она не меньше других, кожа белая, и сквозь нее проглядывали голубые жилки. Кожа лица, сколько бы Лайла ни была на солнце, оставалась белой и прозрачной. Драться девчурка не любила да и, если честно, боялась. Пару раз пыталась она участвовать в боях с соседской улицей, но синяки и царапины болели у нее, как у Принцессы на Горошине, долго и заживали тоже долго.

Кукурузная каша, которой потчевала мать семью, не шла Лайле на пользу и вызывала треволнения в ее нежном желудке. Башмаки, которые перешли ей в наследство от старшей сестры, до крови натирали лодыжки. В общем, Лайла была какой-то особенной, как будто из другого теста сделанной. И это, конечно, замечали несносные мальчишки, которые стали дразнить ее «Мисс Неженка». А когда выяснилось, что родители, несмотря на бедность, не отдают Лайлу работать на фабрику, эта кличка еще больше приклеилась к Лайле. Стоило Лайле появиться на улице, что случалось часто (то на базар за овощами, то к мяснику за обрезками, то к доктору за микстурой для одного из многих братьев и сестер), как в спину ей неслось: «Мисс Не-еженка!», -- да еще таким тоном, что Лайла готова была сквозь землю провалиться.

Лайла росла. Вот уже все ее братья трудились и приносили деньги в дом, а она всё жила при матери и работала по дому. Но несмотря на хрупкость Лайлы и ее особенное положение в семье, братья и сестры очень любили Лайлу за ее доброту, за тепло ее рук, когда она ухаживала за ними, больными, за ее улыбку, а также за какое-то неуловимое обаяние. А вот ее соседей добрый характер Лайлы не впечатлял. Когда же родные Лайлы пытались заступиться за нее перед соседями и расписывали, какая она добрая и мягкая, соседи отвечали: «И я был бы добрым и улыбался всем, если бы так не уставал на работе. Вольно ж ей улыбаться, когда она целыми днями отдыхает!»

Однажды, когда Лайла, как обычно, сидела дома, к ней забежала соседка, миссис Дримби и сказала: «Дорогуша! Я сбегаю на базар, а ты поглядывай иногда в окошко, всё ли в порядке у нас в доме». – «Может, мне посидеть у вас и присмотреть за вашим сынишкой, пока вы будете на базаре?» -- спросила Лайла. – «Нет, не надо. Биллу уже 8, как-нибудь и сам управится, -- грубовато сказала миссис Дримби. – А ты просто гляди иногда в окошко, ведь наш дом рядом с вашим и в ваше окно можно видеть, что делается у нас». И с этими словами миссис Дримби отправилась на базар.

Лайла устроилась у окна с вязанием и время от времени взглядывала, что делается у соседей. Вот она в очередной раз подняла голову от вязания и – застыла. Из окна соседнего дома вырывались клубы дыма. Лайла отбросила вязание, рывком поднялась на ноги и, не помня себя от волнения, выбежала из дома. Она подбежала к двери дома миссис Дримби и увидела, как оттуда вырываются языки пламени. Лайла рванулась в дом, но тут же выскочила, задохнувшись от едкого дыма. Однако взяв себя в руки, она снова забежала в дом и метнулась в комнату Билла. Дорогу ей преграждал огонь, но она смело побежала вперед. Мальчик спал. Лайла схватила его и, не помня себя от боли ожогов, кашляя, побежала на выход. Мальчик был тяжелый, и Лайла несколько раз падала, но тут же вскакивала и бежала дальше. Когда она выскочила из дома со спящим ребенком на руках, вокруг дома уже столпились соседи, которые со страхом наблюдали за тем, как огонь пожирает дом. Тут же стояла и миссис Дримби, ломая руки и причитая: в дом войти уже было невозможно, а там ведь был ее сынишка! Когда она увидела Лайлу, выбежавшую с ребенком из горящего дома, она с криком кинулась к ней, выхватила Билла у нее из рук и проговорила, перемежая слова всхлипываниями: «Мы тебя не любили… Но ты спасла его… Билла… Я твоя должница… Бог тебе воздаст». Но Лайла уже ничего не слышала: она лежала на земле в глубоком обмороке.

Соседи отнесли Лайлу домой и вызвали доктора; при этом некоторые женщины удивленно приговаривали: «Вот тебе и мисс Неженка!» А в выходной, когда рабочие завода были свободны, на дом Нельсонов было целое нашествие соседей. Они приходили один за другим и приносили с собой лакомства, которые никто не видел на этой улице: апельсины, белый виноград без косточек, изюм… Они тихо спрашивали родителей о здоровье Лайлы, а уходя, удивленно пожимали плечами и говорили Нельсонам одну и ту же фразу, которую проронил доктор: «У маленького человека сердце льва».

Мисс НеженкаПроза

Мисс Неженка

Мисс Неженка
Проза